ptaszka • 29 декабря 2025
Хорошо, что в конституцию Российской Федерации не додумались ввести ещё и понятие «любовь».
Брак — союз мужчины и женщины, но любовь гораздо глубже и шире этого. Она свободна от кодификаций и законодательных рамок.
На мой взгляд, не хватит никаких известных человечеству единиц, чтобы объяснить или измерить это чувство.
Оно уникально, субъективно, многогранно и совершенно прекрасно. В любви банальность граничит со сложносочинённым и чем-то совершенно запутанным. В ней существует некий метафизический вызов, провокация. Кто-то от любви отрекается, а кто-то ставит во главе всего.
Каждый день, открывая экран телефона, уже который год я вижу изображение плаката анонимных активистов со следующими заповедями:
У каждого, безусловно, свои интерпретации и ассоциации, исходящие из личного опыта и мировоззрения.
В условиях, когда публичное пространство выжжено, обесценено и приобретает самые мрачные смыслы — эти слова становятся светом надежды и веры во что-то хорошее.
Для меня Любовь — это смысл жизни. Чувство сильной привязанности, которое ты не способен предать ни при каких обстоятельствах.
То самое древнегреческое агапэ — жертвенная, высшая, безусловная любовь к человеку и забота о его благе.
Любовь просто так.
В христианстве это человеколюбие к Богу или же жертвенная любовь.
Но кроме того это ещё и сознательный выбор, волевой акт.
Высшая точка чувств, высшая форма любви, тесно связанная с ответственностью за мир.
К кому и к чему я испытываю всё это?
Так получилось, что мой выбор спутницы жизни не принимает ни государство, ни семья. Я много раз пыталась убедить родителей в том, что у любви нет условностей и границ, что она естественна к человеку одного с тобой пола и существует на протяжении всей истории человечества. И из страха я говорила об этом не как о личном опыте, а как о феномене, социальном явлении и чем-то абстрактном. Терпеливо убеждала, что ни один человек в мире не заслуживает ненависти или даже осуждения за то, что любит.
Но меня, увы, не пытались даже услышать. Хотя часто говорят, что любят меня и желают всего самого лучшего.
Я приняла как данность то, что не смогу никогда поделиться с близкими переживаниями о своих романтических отношениях и придётся постоянно отшучиваться, переводить тему для разговора и терпеть стереотипы о старости в компании кошек. Моя любовь за семейным столом превратится в досадную девиацию и обернётся неизбежным скандалом с криками и слезами. От меня драматично отрекутся, и, скорее всего, никогда не поймут, не говоря уже о прощении.
Помимо личной жизни меня осуждали и за публичную. За то, что я без остановки читаю новости, жёстко отстаиваю позицию, до хрипоты готова спорить с кем угодно о войне, авторитаризме и репрессиях, становлюсь чувствительной и сентиментальной. Мне говорят, что это бесполезно, что я зря расшатываю свои нервы, что ничего не изменится и моё мнение ни на что не повлияет.
Будто бы равнодушной быть гораздо проще и полезнее для ментального здоровья. В обществе принято заботиться о собственном благополучии, и нарушать эту парадигму считается диким.
А я считаю это смыслом своей жизни и любви.
Учась в Европе, я рассказывала студентам и преподавателям из разных стран про политзаключённых, про пытки, про то, как происходит ужесточение режима. Я написала про это диплом и аналитические записки, выступала на конференциях и на дебатерских форумах, занималась волонтерством и ни секунды не сомневалась в том, что делаю правильно.
Это попытки не дать миру превратиться лишь в декорацию для повсеместного насилия.
Смысл не в силе и не в масштабе положительных изменений, а в том, что я искренне люблю людей и верю в добро. Именно критическое мышление, воля к действию и само действие делают нас людьми. Даже простой разговор о правах человека может заставить задуматься или изменить чьё-то восприятие, наделить бездушную единицу из числа жертв живым лицом, заслуживающим сострадания.
Эта любовь лишает всякого страха перед преступно жестокой системой. В ней нет ничего эгоистического. Она — стихия, что выводит нас из обывательского тепла и заставляет действовать во имя чего-то большего.
Способность любить — и есть моя политическая сила. Это сохранение всего человеческого в бесчеловечное и жестокое время.
В эпоху, когда в России беспрецедентная жестокость и ложь возведены в ранг государственной добродетели, искренняя любовь к правде, справедливости и свободе становится актом гражданского сопротивления.
Сентиментальное чувство превращается в политическую и этическую ответственность.
«Любовь никогда не кончится» — это не просто романтическое обещание, но экзистенциальная стратегия.
До тех пор, пока мы способны на сострадание и солидарность — история не завершена.
Отсутствие сакрального слова «любовь» в государственных актах и тем более в конституционных поправках — лишь глупое в своей простоте и большое по значимости подтверждение того, что она принадлежит нам, а не им.
Больше подрыва традиционных ценностей: